inryko (inryko) wrote,
inryko
inryko

Categories:

Не жди меня... "Еще раз про любовь" (1964)

Список фильмов, о которых я собиралась написать, становится все короче. Это означает, что и выбор уже не тот. И, хотя я недавно совсем рассказывала про фильм с участием Татьяны Дорониной, другие фильмы из списка сегодня не вызывают у меня вдохновения.

Татьяна Доронина — мое относительно недавнее открытие, поэтому я и ношусь с ней как с писанной торбой. То есть, знала-то я ее давно, но только сейчас я поняла, что люблю ее сейчас ровно за то, что меня в ней раздражало еще каких-то десять лет назад.

Вот, например, о фильме Еще раз про любовь мне казалось, как минимум, несправедливым, а, как максимум, отвратительным отношение мужчины к женщине и ее попустительство.

Ну вот я и рассказала все, что вам нужно было знать про фильм.






Лет пять назад я снова посмотрела фильм, и, хотя Доронина теперь была моей любимой актрисой, сюжет вызвал ту же реакцию отторжения. А сегодня я вдруг увидела все это вместе, сопоставила детали, ранее ускользнувшие от моего внимания, услышала каждое слово героев и готова представить вам совершенно отличное от предыдущего мнение, достаточное взрослое, чтобы мне не пришлось переписывать статью.

Какими же ошибками грешило мое первое (и второе тоже) восприятие истории любви мужчины и женщины? Если быть краткой: мужчина встречает женщину, она влюбляется, а он издевается над ней с первой минуты и до последней. Вооружившись терминологией «психологов нашего ЖЖ» мужчина — типичный абьюзер, женщина — типичная жертва. Это было очень поверхностное мнение, к тому же я упустила из виду всех остальных героев и не вникла как следует в то, что происходило в прошлом. Посмотрим, как я справлюсь с переэкзаменовкой.

Итак, бортпроводница Наташа (не зовите ее стюардессой, она обижается), в которую влюблены все, кто на нее ни посмотрит, встречает молодого ученого Электрона Евдокимова (у того свои комплексы, звать его надо исключительно по фамилии) в ресторане, куда скромная стюар... бортпроводница заглядывает, чтобы поужинать чашкой кофе перед очередным рейсом.

Наташа (Доронина) привлекает внимание Евдокимова (Александр Лазарев), и он бросается в атаку. Чем можно обезоружить девушку и заставить ее в себя влюбиться? Он ученый, он знает алгоритмы. Сначала надо занизить ее самооценку («Вам всегда нравятся дрянные стихи?»), а потом домысливать за нее, что она думает и ловить ее на лжи. Девушка (а она и правда девушка, несмотря на дурацкую прическу a-la «ласточкино гнездо» — спасибо комментатору моего предыдущего обзора, указавшему на это несоответствие возрастных индикаторов с нашими представлениями) ведет себя как последняя размазня: поддается на провокации , извиняется, оправдывается за мнимые грехи, а на самом деле, не хочет обидеть человека (который обижает ее каждым словом), поэтому соглашается с тем, чтобы он «вел в танце». Позже мы узнаем, что есть и другая причина...

Новая концепция флирта у молодого человека заключается в предложении говорить друг другу только правду — это означает, что он предполагает в самой дерзкой и надменной манере некоторые «факты» о героине, а она обязана признать, что это правда. А ведь отличные правила игры! Даже дура их поймет.

Не задержались у товарища и комплименты — благо, язык подвешен: у Наташи глуповатая улыбка, да и смех тоже, и жуткий лексикон. К тому же она, по уверениям Евдокимова, горит нетерпением узнать его имя, а также потанцевать с ним, и вообще, он ей понравился еще до того, как подошел к ее столику. Заодно можно «опустить» походя и потенциальных соперников, не мудрствуя, называя их дураками. У вас уже сложился образ очаровательного мужчины? То-то же!

И я возмущалась этим безобразием в первый и во второй раз, пока на третий не обнаружила, что вообще-то Наташа не дает себя в обиду. Даже не зная ее тайных мотивов, я теперь узнаю это мягкое сопротивление, отражающее все глупые и наглые атаки непрошеного собеседника. Она вроде бы уступает и даже соглашается с уничижительным для нее мнением, но в этом слышна снисходительная усмешка, Наташино чувство юмора, в отличие от Евдокимова, не направлено на то, чтобы уколоть Евдокимова, отразить его самоуверенную атаку. При этом в ее достоинстве я не вижу ни одной пробоины. Он думает, что ведет партию и не замечает, что это только потому, что она его не останавливает.

Собственно, он уже наговорил достаточно, чтобы любая, даже самая терпеливая девушка просто встала и ушла, даже не утруждая себя пощечиной — ведь это бы означало, что она задета. А разве могут задеть разящие удары, летящие мимо цели? Молодой ученый... Эх! Я верю в его гениальность исследователя тайн мироздания (попросту физики, если кто не понял), но в социальном плане он сущий младенец, причем младенец жестокий. Сидит и отрывает кузнечику ноги одну за другой. Как? Вы все еще не умиляетесь?!

Может быть, он вызывает Наташу на откровенность: она несколько пассивна и вместе с тем не слишком податлива. Глядишь, начнет возмущаться, тут он и выведет ее на чистую воду, а попутно обвинит в новых грехах. В крайнем случае, зайдя слишком далеко, он может очаровательно рассмеяться и сказать «ну что ты? Шуток не понимаешь?».

Зритель устает от Евдокимова задолго до окончания первого периода, упс, первой трети фильма, и страшно удивлен, увидев, что свидание перешло на» вторую базу». Наташа заходит в минималистскую, но «стильную» квартиру Евдокимова, где он целует ее без особенных на то предпосылок, мотивируя это тем, что она сама этого хотела. Вы привыкайте, таких выводов у него целая куча. Так и кажется, что это он нарочно. Ну не может же взрослый мужчина вести себя как неразумное дитя!

Мы недоумеваем, как этот человек вообще находит контакт с людьми: он же совершенно не чувствует, когда момент совершенно не пригоден для объятий и поцелуев (не снимает пальто, перешла на «вы»). Девушка отстраняется от него даже не из страха перед «переходом границ», а из-за этого несовпадения порывов. Наташа уступает Евдокимову на втором свидании, и мы готовы хмыкнуть: ну как же, стюардесса по имени Жанна. Но это очень вредный стереотип думать, что девушка всегда отдает себя. В данном случае, мы узнаем ее секрет и понимаем: она не отдавала, она получила то, к чему давно стремилась. Я вдруг поняла, что даже сейчас пытаюсь защитить Наташу от осуждения, как если бы этот перекос стандартов не был изжит ни на йоту за прошедшие полвека.

Нам смешно теперь читать о том, что фильм с трудом пробивался в кинозалы сквозь упреки в аморальности. Я же горжусь героиней за ее внутреннюю свободу. За отказ следовать требованиям «приличий», предпочитающих формальную упорядоченность отношений их истинному предназначению. Наташа уже совершила сильный поступок: она отказалась выйти замуж за человека, с которым у нее уже было «все». Дав волю своим сомнениям, она сумела не дать себя увлечь в сомнительную авантюру брака.

«Мы все ждем ЕГО. Необыкновенного ЕГО. И вот он, наш первый... и ты ему готова все отдать. А потом оказывается, что он просто так... Он обычный. Очень многие ошибаются в первом... Первый же! /... / Но все произошло, и тебе кричат со всех сторон «Безнравственно! Ты что, девкой хочешь стать?! Немедленно выходи за него замуж!», и дома, и вокруг. И вот тогда ты унижаешься и делаешь вид, что боготворишь его по-прежнему, только бы он женился /.../ Но не дай бог, если он женится, потому что... ну я видела такие семьи. Потом он не женился, но ты выжила...» — вот неполная история Наташиной жизни.

Что же ей теперь до людского осуждения? И уж вовсе не ждет она подвоха от Евдокимова, признаваясь ему в любви. А зачем ее скрывать? Холодное «да» Евдокимова на ее вопрос о том, любит ли он ее, звучит как плата проститутке. Его глаза как два куска льда, ни разу не мелькнет в них доброты и понимания, разве что страсть. Он почти пугает своим равнодушием. Наташа «перекрестила» его в Эла. По странному совпадению, так же звучит имя Электроника (для домашних). Но робот из детского фильма проявляет больше эмпатии, чем этот человек...

Вот как объяснял Евдокимов свой успех героя-любовника: «В жизни в силу тех или иных причин часто что-то не получается. Встретишь незнакомого человека, он ничего о тебе не знает, и ты можешь держать себя с ним так, будто все у тебя вышло С незнакомыми людьми легко!» Перефразируя этот напыщенный пассаж, мы получаем признание неуверенного в себе неудачника: меня только и терпят, пока не узнают получше.

Неудачник и прежний любовник Наташи — Феликс (Ширвиндт) — тот самый, с которым она не захотела связать жизнь. Он не состоялся и как ученый. Выгорел. Свеча без стержня. Обида изливается из него обжигающе горькими словами — шуткой они и не пахнут. Единственное, чего он добивается — ревности Евдокимова.

Третий мужчина рядом с Наташей — штурман Карцев (Ефремов), кажется, человек порядочный. Единственное, с чем он не может совладать — это любовь к Наташе. Он, как и Евдокимов, уверен, что все женские сомнения и дурь излечит вырванный силой поцелуй. Он даже ставит Наташе в вину то, что она «завлекала» его, посылая поздравительные открытки. Как это мужественно! По сравнению со всеми окружающими ее мужчинами Наташа выглядит сильной и спокойной. Неужели же вся мудрость и вся сила в этом сюжете отпущены слабой женщине?

Наташа остается с Евдокимовым не потому, что он ей нужен. Она Эла просто любит, без условий и системы взаимозачетов, этого его ум вместить не в состоянии. Но она точно знает, что нужна ему. А уже это за пределами его самых смелых фантазий. Ему несвойственно оставаться с человеком только потому что этот человек может в нем нуждаться. В его системе ценностей — это потеря времени и сил.

Евдокимов, «подогретый» Феликсом, устраивает Наташе сцену ревности, не замечая, что и его испытывают, а он испытание не выдержал, слишком легко поверив своим подозрениям насчет ее верности. А после того, как выясняется, что «не было ж ничего» и «как ты мог поверить», следует бурное признание в любви. Наташа счастлива. Вот так всегда с абьюзерами. Нарочно ли, случайно ли, они дают женщине это ощущение одержанной победы в битве за любовь. Ведь нашла же правильные слова, растопила лед в его сердце! Теперь никакие беды любви не грозят! А назавтра все начнется сначала...

Евдокимов ставит Наташу на пьедестал, чтобы спустя непродолжительное время сбить ее оттуда точно рассчитанным ударом, будет ли это презрение, ревность или еще какой-нибудь экзотический заменитель любви для душевных инвалидов.

Сколько еще раз Наташа позволит этим качелям унести ее вверх, а затем опустить на самую нижнюю точку экстремума? Доколе она позволит виться этой синусоиде? Как долго еще ее сердце сможет выдержать испытание жаром и холодом, пока не накопится усталость и равнодушие, которые не меньше самых сильных страданий наносят тому непоправимый ущерб?

Я не согласна с решением драматурга (ты слышишь меня, Э. Радзинский?! Я с тобой говорю!) «убрать» главную героиню — она погибает, спасая пассажиров из огня. Это сразу смещает акцент фильма (довольно необычный и свежий) в сторону заскорузлых шаблонов советского кино. "У них могла быть любовь, но она героически погибла". Но ведь фильм не про героизм советского человека? И не про всепоглощающую взаимную любовь.

Исход фильма дает Евдокимову совершенно незаслуженное им право на страдание по утраченной любви. Это наигранное чувство облагородит его без всяких на то оснований, превратит в «трагическую фигуру». Он всегда сможет бравировать этим, указывать на это как на причину своей социальной несостоятельности, требовать «скидок и снисхождения», а также использовать для завязывания отношений с какой-нибудь неосторожной дурочкой.

Ведь мы уже слышим в его голосе небрежное: никогда не покупал цветы женщине (как будто бы он уже «трезвеет» и спрашивает себя: что это со мной? С какой стати я так «расклеился»?). А появись Наташа у входа на станцию метро/стадион «Динамо», Евдокимов обдал бы ее очередной волной холодной критики или горячей ревности и снова бы подпитывался ее чувствами, не разделенными и не приумноженными его ответными усилиями.

Останься Наташа в живых, боюсь, у драматурга не хватило бы духа показать честно исход отношений героев, а именно - полный разрыв. Мне хочется верить, что Наташа смогла бы, как Феникс из пепла, возродиться для новой любви. Ведь она способна любить чисто, открыто, самозабвенно. И ее жизнь «после» интересовала бы зрителя куда больше, чем любое событие из жизни Евдокимова.
Tags: кино, критика, советский
Subscribe

  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 2 comments