inryko (inryko) wrote,
inryko
inryko

Categories:

Статистическая невероятность. "Служебный роман" (1977)

Привидевшиеся мне ранее постоянные читатели (вот только что тут были!), вероятно, сидят и думают: и почему она до сих пор не написала про Служебный роман? Ведь без этого «портфолио» нельзя считать полным. Ведь все, кому не лень, написали про него в дзене, жж и прочих присутственных местах. И даже там, где написали одно предложение, спорное по форме и содержанию и недостаточно информативное (на мой капризный взгляд) уже идет бурное обсуждение, содержание которого может дать пищу на десять статеек, нисколько не хуже исходной.




Я, признаюсь, начиталась подобных дискуссий достаточно, чтобы списать сформулировать вопросы, на которые могу ответить самостоятельно. Мое мнение не обязательно совпадает с мнением редакции большинства. Так как фильм не относится к разряду моих любимых, я просто отвечу на эти вопросы и закрою тему навсегда.

Почему же я не испытываю восторга от одного из самых популярных (и не только в советское время) фильмов режиссера Рязанова и сценариста Брагинского? Есть ли этому оправдания? Могу ли я представить хоть какие-то смягчающие вину обстоятельства?

Поясняю. Бывают такие произведения (книги или кино), которые вызывают бурную положительную реакцию общественности (не важно, выражается ли она в безудержном смехе или в уважительном молчании), которая потом превращается в автоколебательный процесс. Культовым становится не только это произведение, но и отклик на нее. Поэтому позже очень трудно встать и заявить: а мне не нравится! Правда, как я уже многократно (до отвращения у читателей) замечала, набирает силу и «культивация» протестных откликов, призванных расшевелить осиное гнездо до максимальной амплитуды жужжания.

Но я надеюсь, что люди с критическим мышлением (от злоупотребления этим выражением и у меня уже челюсти сводит) все же способны оценить произведение, не поддаваясь соображениям культовости. Ведь как оно случается в молодости: показали тебе палец, и ты смеешься. А потом становится стыдно — ведь причина смеха была пустяковой. Абсолютным образцом кинематографической чепухи Служебный роман, конечно, не является. Но вот вам другой пример. Как можно пригласить Казакова, Калягина, Носову, Джигарханяна, Гафта, Татьяну Васильеву и прочих, не самых распоследних актеров, выбрать классическую пьесу и слепить «Здравствуйте, я ваша тетя»? Причем, по инерции вы тоже можете сказать: классный фильм! А потом не сможете найти в нем что-либо, кроме претензий на примитивный юмор?

Служебный роман представляется мне попыткой сделать что-то «ужасно смешное» из вполне достойной истории, по поводу которой все еще ломаются копья, раз уж физически до собеседника не дотянуться... Именно средства воплощения, а не сюжет меня совершенно не устраивают. И эти постоянные попытки умствовать, вставляя иронию и шутки по делу и без. Товарищ Брагинский, тоньше надо, тоньше! Все-все, больше больно не будет. Перехожу к вопросам.

Вопрос 1: Является ли Анатолий Новосельцев жалким подлецом, и если да, он больше жалкий или подлый?

Фильм и начинается с самопортрета Новосельцева, он сначала бодро и язвительно рассказывает о себе, о городе, о работа — пока что за кадром. Дает пренебрежительные характеристики коллегам — всем, кроме Ольги — но все это еще за кадром. Мало ли то мы думаем о коллегах?

А вот он открывает рот — пока что говорит с другом, с Ольгой, так что мы можем брать его как он есть за жабры — более искреннего Анатолия Ефремовича трудно найти.
И что же он говорит?
- спрашивает, где можно занять 20 рублей (на ботинки сыну);
- сетует, что никто не назначил его начальником отдела,
- замечает (вслух), какой отвратительный голос у активистки Шуры;
- снова спрашивает, где бы найти денег (он их не просит у Ольги, у нее явно нет);
- на предложение Ольги поговорить с начальницей относительно должности начальника отделом, отвечает, что это «немыслимо»;
- еще раз отказывается поговорить с начальницей, используя свой козырь — детей, потому что та «в принципе не знает, что такое дети»;
- говорит, что перерос свою должность;
- на предложение перестать говорить о продвижении и деньгах с Ольгой, а поговорить с начальницей, отнекивается;

Но к начальнице его вызывают, и мы тут же видим, что его потуги на повышение зиждутся исключительно на его фантазии: возможно товарищ и вправду не ловит звезды с неба и даже отчет не смог сделать правильно. Мымра великолепно его игнорирует — что бы он там о ней ни говорил, она-то работу, видимо, знает.

Новосельцев встречает Самохвалова и... одалживает деньги (хотя это «не в его принципах»), а заодно оригинальным способом отрицания заручается помощью Самохвалова в продвижении. Вот такой принципиальный, честный, прямой человек наш Новосельцев. А фильм-то всего 20 минут как начался (вместе с титрами).

Далее:
- походя сочувствует тому, что Рыжова не молодеет (а у женщин, видите ли, это заметнее);
- «как ребенок» завидует Самохвалову;
- выдает новый эпитет Людмиле Прокофьевне (теперь она волк);
- соглашается на коварный план Самохвалова по «приударению» за Мымрой (хотя она, увы!, о нем невысокого мнения — но кому это мешало?).

Ухаживание за Людмилой Прокофьевной это длинный, отвратительный, тяжеловесный и местами оскорбительный пассаж. Закрыть лицо и плакать! Людмила Прокофьевна реагирует на это очень сдержанно. Почему оскорбительный — да просто наш герой уже не за кадром выражается, а прямо в лицо, начиная со слов «не представлял, что вы можете разбираться в поэзии».
И вот, как говорил Шерлок Холмс (в обратном порядке, правда), наш симпатичный, нечестолюбивый, рассеянный молодой человек испарился, а вместо него появился бездарный, невоспитанный, несдержанный, хамоватый, трусливый и одновременно наглый человечишко. Неудивительно, что я никогда не любила этот фильм. Тут же нет ни одного симпатиного героя.
Дальше опять закадровые оценки коллег и коллежек (нет, ну вы же просили феминизмы). Отчего мы должны проникнуться теплыми, юмористическими чувствами к герою: вон он как смело критикует... про себя. И как проникновенно, поэтически он описывает свою работу, которую презирает. Ну еще бы — после статистики в иерархии необходимых для народного хозяйства был только один, менее нужный — архив. Значимость рабочего места всегда отражается на приверженности коллектива... работе. Да не работа и была!
И в любовь Новосельцева я не верю ни капли. Это от ненависти до любви - один шаг, а вот от подлости до любви ползти и ползти! Поэтому и говорить об этом нечего.
Так что да, и подлый, и жалкий — в равных пропорциях.

Вопрос 2: Возможно ли преображение «грымзы» в красавицу за одну ночь (или даже неделю), и такой ли уж грымзой была Людмила Прокофьевна?

Во-первых, почему все решили, что женщина на посту руководителя — что-то мужиковатое и неэлегантное? Да, она, в отличие от Новосельцева, статистикой занимается серьезно, но кто сказал, что она не может ответственно подойти и к своей внешности? Потому что нее нет на это времени? Хотите насмешить?

Настоящий Прокофий Людмилыч, про которого не знали или предпочли забыть Рязанов с Брагинским, возможно, не красил бы ресницы или ногти по утрам на рабочем месте, но выглядел/а бы вполне ухоженно и представительно. "Быть можно дельным человеком и думать о красе ногтей".

Ну а влюбленность, или даже знание, что тебя любят — это огромный вдохновляющий символ. А почему она влюбилась, и главное — когда?! На стопятидесятый раз просмотра Иронии судьбы я вдруг обнаружила, что перемена в отношениях героев произошла внезапно, как и разопьянение Лукашина. И здесь так же! Несмотря на нарочитое «подкатывание», Новосельцев и шагу не сделал в направлении простого человеческого общения. Большая часть сознательных усилий была предпринята самой Людмилой Прокофьевной. Сдача позиций начальницы на фоне угодливого хамства Новосельцева выглядит абсолютно неправдоподобной. Зачем ей расклеиваться в присутствии коллеги, а потом откровенничать?

Кстати, Людмиле Прокофьевне только 36! И эту деталь мы все время упускаем. Вряд ли ухаживание за «старухой» было бы уместным, даже если цена вопроса — карьера (ой, дайте я сначала просмеюсь, карьера... в статистике...). Нееет, никто во всем статуправлении не считал всерьез Калугину старухой, даже называя ее так через раз. Зато теперь нам объяснили: она не старая еще женщина, поэтому Новосельцев может «приударить» официально, пожалеть одинокую женщину и, в соответствии с планом, воспользоваться ею в служебных целях.

Но ведь в фильме не только Людмила Прокофьевна преобразилась. Новосельцев тоже, вроде бы, изменился. Вырос в наших в ее глазах, растопил холодное сердце детЯми. И она повелась, поверила в его искренность, позволила себе влюбиться. И мы вместе с ней признали преображение возможным, так почему же Мымре не стать красавицей? Да еще с квалифицированной помощью Верочки. Так что могла и стала (тем более, что, возможно, начала она не с полного нуля. В это я поверю куда как легче!

Вопрос 3: Повел ли Самохвалов себя недостойно, или Оленька Рыжова заслужила такое отношения своим неприемлемым поведением?
Самохвалов настолько фальшив, что кажется ходящей на двух ногах пустой оболочкой. Только любовь женщины может ее заполнить. Оля и тут — «жена Гуськова», муж для нее объект забот, а также «гарант» замужества, он занимает ее разговоры, но не ее жизнь.

Говорящая фамилия Самохвалова делает лишними его реплики — ведь в этом фильме от вас ничего не скрывают, и ничего не заставляют додумывать самим. «Мымра» успешно отбрасывает мишуру его хвастовства, игнорируя его «заграничный» опыт, опуская на землю конкретными задачами. А вот Оленька — не может. Он же ж первая любовь. Разве это в первый раз случается, что любовью премируют недостойного?

Она, и правда, преследует Самохвалова, невзирая на потенциальную угрозу репутации, жену Самохвалова и... «Гуськова». Пишет письма. Обволакивает лаской и обещанием в голосе. Письма безобидные и даже ответа не требуют, так же как и ее вопросы о планах на день и т.п. Это просто «касания».

Но мы же знаем, что, если бы не Верочка с ее длинным носом, содержание писем не было бы распространено на весь «офис». Но Верочка — человек посторонний, а вот Самохвалов сплоховал. Он-то уж мог и не раздувать скандала, не «раскачивать инсинуаций». Мужчина, который защищается от женщины, выставляя ее в дурном свете, жалок, несмотря на Волгу с стереосистемой Панасоник и заграничные командировки. /И зачем, спрашивается, он вообще хранил неудобные письма? Не в качестве ли компромата на Оленьку?/
Письма Оленька забирает, и правильно делает, красоты ее чувства Самохвалов не достоин.
Да, повел, нет, не заслужила.

Вопрос 4: нужно ли уволить пронырливую секретаршу Верочку, или она является ценным работником?

Секретарша Верочка — кладезь практических знаний и уйма способов убить рабочее время. Разумеется и она начинает рабочий день, как и другие ее сослуживицы — с нанесения макияжа и маникюра (и тут я ее совершенно понимаю, даже в те годы москвичи тратили значительную часть дня, чтобы добраться до работы), потом наступала пора чая, и так, за разговорами день незаметно подходил к обеденному перерыву. Верочка находится в пике интереснейшего периода своей жизни — разводе, что, понятное дело, рвения к работе не добавляет.

В одном Верочка, несомненно представляет ценность — она «знает жизнь», что в советские времена более чем ассоциировалось с умением «достать» товары, которые сейчас можно купить в магазине, не делая из них культа. В советское время, к сожалению, опыт Верочки был совершенно не востребован. Верочки, которые сами себя сделали, могли делиться опытом разве что от нечего делать и забесплатно. А случись фильм какой, ее первой выставляют вертихвосткой, «а могла геологом бы стать».

Сейчас имиджмейкеры обставляют маркетологов по части доходов и почета. И их по-прежнему мало. Даром, что Верочка, поработав над внешностью, забыла приложить усилия и в направлении умственного развития, все же ей жилось чуточку легче. В ответе на вопрос номер 2 я уже предположила, что Людмила Прокофьевна справилась бы с преображением и сама. И только если верить жизненной «правде» сценария, мы говорим Верочке спасибо за помощь и соглашаемся пока не увольнять ее.

Вопрос 5: Поступки которого из сослуживцев являлся наибольшим нарушением служебной этики?

Во всем этом бардаке единственный, кто помнит, что зарплату платят за работу — это Людмила Прокофьевна. Самохвалов делает «карьеру» путем самолюбования (ну-ну, пожелаем успеха, если он его достигнет таким способом, мы подкараулим его вечером и отберем!). Оленька сразу после накладывания макияжа уходит в розовые облака, причем ей для этого не надо ничего курить. Верочка примеряет сапоги и говорит по телефону с бывшим мужем и подружками — ну что вы, какая работа? Шура собирает взносы на подарки по случаю всего, за работой (в бухгалтерии) мы ее не видим ни минуты. Так что уже с точки зрения функциональности можно аттестовать всех до одного работников статуправления как не соответствующих занимаемой должности, и если бы статистика имела хоть какое-то значение в народном хозяйстве, уволить всех подряд, а Людмилу Прокофьевну перевести на удаленку. Она одна заменит весь институт.

А вот что касается именно этики, то и тут Людмила Прокофьевна — единственная на пьедестале. Самохвалов манипулирует (пытается), клевещет, оговаривает, предает, подставляет. Оленька пользуется служебным документооборотом для любовной почты. Верочка влезает в чужую тайну и выбалтывает ее. Шура потеряла человеческий облик на почве обязательной благотворительности, как давно уже потеряла дорогу в бухгалтерию (где у нее стул). Новосельцев использует отношения с начальницей для получения повышения — независимо от того, искренне ли он любит Людмилу Прокофьевну или нет. К тому же он занимает деньги, а отдавать, видимо не собирался, ну разве что если Самохвалов себя уронит. Нет, нет, не уговаривайте — всех уволить! а здание передать на баланс Госархиву, хехе

Весь фильм построен на какой-то невероятной мешанине патологической лжи, бесцельных манипуляций, внезапно вспыхивающих страстей на неубедительной почве, жалкого и неуместного пафоса, гладкой многословной болтовни с заиканием (!), беготне и поцелуях против явного нежелания, признаниях в любви в виде оскорблений, и извинениях, добавляющих оскорблений к уже нанесенным, личных секретах, вывернутых наружу, на всеобщее обозрение, и очевидностях, скрываемых за фасадом благопристойности.

Самоотверженно, но тщетно фильм пытаются спасти стихи и песни. Зато добавляют конфуза обрезанные сюжетные линии и «рыба» — сцены, в которых слова актеров забыли или передумали озвучить.

Возможно, вопросов можно задать и больше, но мой интерес к сюжету был исчерпан задолго до того, как я решила про него написать. Больше никаких романов на службе!
Tags: кино, критика, советский
Subscribe

  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 18 comments