inryko (inryko) wrote,
inryko
inryko

Categories:

Врожденная слепота. "Сладкая женщина" (1976)

Рожденному слепым многое недоступно. Он не видит красоты мира, не может ее понять. Даже заучив наизусть названия цветов — красный, синий, зеленый — он никогда не сможет их различить, даже если сунуть ему их под нос. Эта сторона жизни с начала его жизни и до ее конца останется для него неизвестной землей.





Анна Доброхотова, красивая, здоровая молодая женщина родилась слепой. Ее карие глаза видят отлично, но вот душа не способна различать цвета добра и зла. Если и бывают люди выкрашенные только черным, то их очень мало. Так и Анну мы не можем назвать чудовищем. Рыжей девчонке с кондитерской фабрике не чужды добрые намерения. Она простовата, конечно, но незлобива и открыта. Есть у нее и чувство юмора и милая смешинка в глазах.

Даже случайная беременность от Ларика, студента медицинского института, который не ограничивался чтением стихов о любви (а стоило), не нанесло урона ее непоколебимому душевному равновесию. Напротив, она ломает стереотипы. Студент, как ни странно, жениться не отказывается, родители его также совершенно искренне готовы помочь, но у Анны есть свои планы. При всей ее недалекости (недостаток образования), она иногда напоминает калькулятор (профессиональный, со множеством функций), который просчитывает наиболее выгодные ходы. Причем другие люди в ее схеме почему-то не учитываются.

Зато в схеме заложено государство, от которого Анна не только многого ожидает, но и способна «выбить». Такие люди чувствовали себя в СССР как рыбы в воде: всегда знали, где можно попросить, где потребовать, где встать в очередь. Понятием «достать» они оперировали мастерски. А слово любовь выкидывали даже из лексикона.

Нет в расчетах Анны людей, есть только ступеньки на пути к благополучию. Высшие материи ей ни к чему, счастье должно выражаться в твердых материальных объектах, которые можно пощупать, которыми можно владеть.

Душа черствеет не в одночасье. Анна пытается завести семью и как будто не отказывает мужу — ветерану войны — в заботе и уюте. Вот только кроме этого она ничего в семью не приносит. Играя роль хорошей жены (как она это себе представляет), она постоянно напоминает, предлагает мужу, а затем и заставляет использовать свой статус для выбивания все тех же благ. Она не слышит его протестов, выраженных напрямую, в глаза. Как будто слепоты было недостаточно, она учит душу глухоте.

Странно, что женщине, которую можно прочитать (нет не как книгу, а как одностраничный рекламный проспект) в первый же час тесного с ней общения, так везет с мужчинами, да и вообще с людьми. Ведь и студент все пытался разбудить в ней человека, и его родители, казалось бы, представляли собой достойный предмет для подражания. Муж — достойный человек, чьи самые лучшие качества Анна не находила ничего лучшего, чем высмеивать и принижать.

Именно Николай Егорович настоял, чтобы Анна забрала, наконец, ребенка из деревни, где он счастливо жил с дедушкой и бабушкой, и усыновил его. Будучи наставником молодежи на своем заводе, он легко нашел контакт с Юрой. Мать же так и осталась для него чужим человеком, как и он для нее. Как и многие эгоистичные натуры, Анна никогда не будет готова заботиться о сыне, она все еще «обустраивает» жизнь. Свой же грех отстранения сына она перекладывает на Николая Егоровича — он ведь отправил ребенка в Нахимовское училище. Оторвал от матери, понимаешь ли. Но разве можно порвать то, что не было связано?

Родителей Ларика она «выключила» из круга своих знакомых, как только забрала от них сына — ведь они больше не нужны, зачем о них помнить? Да и собственная мать так и не дождалась приглашения в новую городскую квартиру Анны — ведь у нее же всего одна комната. Было бы две — совсем другое дело (нашлась бы другая причина).

Даже на работе Анна испортила себе репутацию своей расчетливостью, рвачеством, жадностью и манипуляциями с путевками (КАК?!!!). Подругам ее «здоровый» цинизм больше не кажется непосредственностью и прямотой: то, что можно простить глупой девчонке, выглядит неприглядно во взрослой женщине.

Учебу она воспринимает как способ сделать карьеру на фабрике. Она же «в инженерши не рвется». Нам трудно оценить шансы Анны на получение образования. Но она не тупая и не умственно отсталая: необразованность — ее добровольный выбор, а не результат отчаянного недостатка во времени, деньгах или помощи добрых людей. Все это у нее имелось или предлагалось ей близкими.

И вот полжизни прожито, Анна оставлена мужем с решительностью, которую трудно было ожидать от такого мягкого и совестливого человека. Еще удивительно, как он так долго терпел. Сын заканчивает военное училище, почти офицер. Но гордится им Анна на расстоянии. В ее уютной квартире, набитой предметами роскоши первой необходимости нет места сыну. А он с бОльшим желанием навещает приемного отца, которому многим обязан. У Анны есть только ее работа — сладкая работа на фабрике которая, правда, не способна произвести достаточно шоколадных конфет, чтобы подсластить одинокую жизнь.

А ведь Анна, можно сказать, рождена для любви. У нее квартира роскошное тело, излучающее сексуальную энергию. Собственно, оно только излучает, сама Анна, кажется, не способна на взаимные, гармоничные чувства. Студенту она просто «дала». Щедро и бездумно. Муж пытался достучаться до нее, разбудить в ней совесть и эмпатию, но все было тщетно. Оставалось только греться в холодных лучах «любви» женщины, которая не могла не только давать, но и принимать.

Мы встречаем ее впервые в электричке, на пути в родную деревню. Мать, с которой она никогда не ладила, умерла, и в смерти казалась ей более родной. От того и слезы и сожаление, немыслимые при жизни матери. Хотя не такие уж они и разные: мать и дочь. Стоит ли винить мать Анны, чье торгашеское, меркантильное восприятие мира, передалось дочери, как некий неизбежный импринтинг? До известной степени. Но ведь Анне больше повезло в жизни, а она закоснела в образе, устаревшем еще до ее рождения.

Встреченный Анной в электричке незнакомец не спешит поддаваться ее обаянию, хотя она привлекла его внимание. Его обращение с ней почти невыносимо: язвительное, небрежное, покровительственное. Он пытается понять ее. Испытывает. Трудно поверить, чтобы эта женщина была такой... пустой внутри.

Анна тоже пытается понравиться. Ей осточертело быть одной, а чем больше она узнает Тихона (они встречаются еще и еще раз), тем больше проникается ощущением «удачного улова». Если процитировать известного автора, ее «стрелы, пущенные более умелой рукой» могли бы достичь цели, но слепота и глухота мешают ей услышать, увидеть и найти путь к сердцу мужчины. Какое там? Она и свое сердце не найдет. И дело не в анатомии.

Женщина с такой выраженной сексуальностью всегда имеет преимущество перед закомплексованной советской женщиной. В наше время умение испытывать положительные эмоции от обладания физически здоровым и привлекательным телом является скорее положительным качеством. Из дремучего советского сознания такие чувства изгонялись, как недостойные, плотские, мещанские. Поэтому женщины, подобные Анне, вдобавок к положительным эмоциям, огребал бы мстительное презрение от представительниц своего пола, на свою беду имеющего гордость, но не умеющего ее конвертировать в надежные семейные отношения. А еще снисходительное презрение мужчины, которому она вполне сошла на одну ночь, но до стандартов которого не дотягивает.

Все же одной квартиры одного тела для любви мало, нужны и мозги и сердце. Без этого счастье еще возможно, если вырезать и выбросить язык, который плюется ядовитыми, предвзятыми, абсолютно неуместными фразами. Но, к сожалению, с языком в таких /клинических/ случаях обычно все в порядке. Сколько «стрел любви» пустила Анна в сердце Тихона, и они только разбили остатки симпатии, которую он к ней испытывал. Прошлась по его чувствам в жестких сапогах и даже не поняла, что натворила. А ведь она, и правда, любила, может быть, впервые в жизни.

Героиня потерпела фиаско в любви, горькое, хотя и справедливое. Но способна ли она почувствовать, что потеряла? Боюсь, что это ей неведомо, как слепому от рождения понять, чего он лишился. Если бы такое ощущение было ей доступно, ее горе было бы безутешно. Но эту дверь она держит закрытой, а ключ заржавел. Поэтому за нее переживаем только мы.

Tags: кино, критика, советский
Subscribe

  • Грех многословия

    Смешно и даже жалко звучат выражения, начинающиеся с «вот в наше время...» (хочется сразу добавить «... вода была мокрее»).…

  • Не ко времени и не к месту

    К сожалению, жизнь состоит не только из приятных событий и быта. Иногда случаются неприятности и даже трагедии. Никто к ним не готов: ни жертвы, ни…

  • Распродажа установок

    Известный рыночный прием: купи одну вещь - получи вторую бесплатно - неожиданно показался очень уместной аналогией по отношению к установкам, которые…

  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 7 comments