inryko (inryko) wrote,
inryko
inryko

Categories:

Плохое слово. "Мачеха" (1973)

Есть слова в русском языке, которые помимо прямого значения, что можно найти в толковом словаре, приобретают дополнительный смысл. Они начинают жить своей жизнью и окрашивают нейтральные понятия и названия в цвета определенных эмоций. Разумеется, виноваты не слова, а люди, которые недостойным образом используют и[ и придают им оттенки собственных страхов и грехов.






Возможно, есть и слова-везунчики, которые «заряжены» оптимистично и светло. Но мою озабоченность вызывают не они, а их противоположности. Вы скажете, что я преувеличиваю, или выдаю «нежелаемое» за действительное, или я не дружу с головой. Но не странно ли, что некоторые слова, обозначающие родственные отношения, в русском языке звучат с неким подтекстом. Совершенно безотносительно сравнительных богатств английского и русского языка, непритязательное «mother-in-law» переводится в тревожное «теща» или «свекровь», причем второе определение эмоционально заряжено сильнее.

Прочие «in-laws» звучат лучше (но не намного): золовка, сноха, невестка, шурин (последний почти избежал негативного эмоционального оттенка, но это я просто мало знаю...). Зять — двоякое понятие. Это уж как повезло устроиться. Некоторых mother-in-laws носят на руках и закармливают борщом и блинчиками. А другие приобретают облик врага человеческого для отдельно взятых «матерей в законе». При слове «деверь» я просто подскакиваю. Даже не знаю почему. У моего мужа никогда не было братьев.

Но ни одному из упомянутых слов не выпало такой трудной судьбы, как «мачехе». При этом слове нам невольно рисуются сдвинутые брови, сжатые губы, упреки, уколы, плохо скрытая злоба, пустая тарелка, жесткая постель, чувство несправедливости... Да, я понимаю, что и «step-mother» - не идеал, но только в русской версии столько боли. Невысказанной боли «подкидыша», чужого ребенка, не по собственной вине претендующего на крохи если не любви, то хотя бы терпимости.

С фильма Мачеха, который я посмотрела сознательно достаточно поздно, для меня началась новая эпоха. Почему я до этого не выносила Татьяну Доронину, вернее, ее роли, я более или менее знаю. Нелюбовь эта длилась долго. Я просто не могла видеть эти коровьи глаза, вечное блаженное выражение лица и постоянную готовность к унижению от всякого встречного и поперечного.

И вот, после Мачехи это нелюбовь вся разом ушла, уступив место восхищению. Я «доросла» до понимания Женственности. И как бы мы не чувствовали себя «выше этого» и не раздражались, но Доронина воплощает в себе абсолютную Женственность, и я не дам и волосу упасть с ее образа. Ведь идеал тем более ценен, чем он невозможен. И тем более заслуживает «охраны», чем он более редок.

В этом фильме героине Дорониной не нужно прятаться за блаженностью, за слегка «придурковатым» игнорированием проблем и чужой грубости. Шура Олеванцева не просто удачно замужем за комбайнером-ударником, счастье ее не ограничивается достатком и новехонькой квартирой от совхоза. Муж любимый и, что еще важнее, любящий. Я не утверждаю здесь, что жену должно больше любить, чем мужа, а только то, что бедняге Дорониной в кино хронически не везет на хороших мужчин. Один Гриша из Три тополя на Плющихе чего стоит...

Здесь же мы видим мужчину хотя и и классически мужественного и прямолинейного, но точно не чуждого нежности и чувствительности. А также благородству и долгу. Из чувства долга он берет к себе дочку женщины, которую знал когда-то, но не женился. Она отказала. И вовек бы Павел не узнал о восьмилетней Свете, если бы мать ее не умерла внезапно. Свету ему не подкидывали, но советь не позволила бы бросить ее «на чужих людей при живом отце». Беда в том, что девочка ему такая же чужая, как и его жене Шуре.

Мы ведь не поверили бы, если Шура с готовностью приняла сторону мужа и с распростертыми объятиями и без тени сомнения приняла «подкидыша»? Святость при таком облике киногероини выглядела бы ужасно слащаво и фальшиво. Но нет, она обычная женщина, которая в одночасье обнаружила, что у мужа есть прошлое.

Шура советуется с мамой (письмо прилагается) и, кого мы видим! Актриса Надежда Федосеева просто идеально играет мамаш, которых так и хочется прищемить дверью. Жадная, подозрительная, злобная, подлая, она защищает интересы дочери с одержимостью, достойной лучшего применения. И дело не только в ее опасениях, что родные дети Шуры будут ущемлены. Здесь присутствует другое: некая звериная ревность, опасение, что ресурс любви Павла будет растрачен на кукушонка. Чем-то это сродни обычаю львов или медведей убивать детенышей «супруги» от другого самца.

И Шура пропитывается лексикой матери, которая вырывается при разговоре с мужем. Обидные, жестокие, подлые слова почти прожигают полосу отчуждения между Павлом и Шурой. Она ревнует к никогда не встреченной ей умершей женщине. Которая оставила Павла, будучи беременной, чтобы «руки ему развязать». Ведь она была, о ужас!, старше, да и нездорова. Шура уверена, что Павел не променял бы ее «на эту страхолюдину» (?!), даже если бы знал о дочке. И по инерции, получив положительный ответ на вопрос, любил ли он Наташу (так звали несчастную женщину), она бросает «что, да?», а потом осекается. Как будто это все меняет, Шура подавляет свою «наведенную» матерью истерику.

Перед любовью Шура отступает в почтении. Ведь это ее муж, любимый и любящий, как можно с ним связывать что-то недостойное? Его простые честные объяснения рисуют нам картину гордого одиночества несчастной Наташи, которая могла бы, но «не окрутила телка лопоухого» задолго до того, как забеременела. И уехала она так далеко (судя по сопкам это может быть как Дальний Восток, так и Мурманск), чтобы навсегда отгородиться от Павла «ради его же пользы». /Тут возникает небольшое недоразумение: «Мурманск» - родина Наташи. Каким образом она вообще встретилась с Павлом?/

Более того, от друзей Натальи он узнает, что он был у нее единственным мужчиной, «одна она жила, как и до тебя, так и после». Когда Павел и Шура заходят в квартиру, где жила Наташа, звучит (с проигрывателя ли, по радио ли) песня Сольвейг. Я не заметила этого в первый раз. Трудно представить себе какую-то другую мелодию, лучше подходящую к ситуации.

Не та мать, что родила, а та, что воспитала. Не та мачеха хороша, что приняла, а та, что полюбила. Но Шуре предстоят трудные испытания. Не секрет, что и с собственным ребенком, от плоти и крови своей, бывает сложно. Непослушание, капризы, проказы, дерзость — бедки растут вместе с детками, и легче не становится. Шура — молодая мама, в придачу к примерно 5-летнему ребенку у нее недавно родилась дочка. Восьмилетняя «готовая» девочка пока находится вне ее опыта.

А трудности бывают разными. Если с описанными выше можно справиться неуклонно насаждая дисциплину, то что делать, если приемная девочка тиха, как мышка, почти не говорит и, не могу удержаться от цитаты, «не идет на контакт». Не помогает Шуре муж, работающий «в три смены» (страда ведь!), который и сам чувствует себя крайне неловко с девочкой. Мать встала в оппозицию с самого начала, вдобавок она настраивает старшего внука против Светы, и тот послушно повторяет бабушкины формулы отчуждения, ревности и неприязни. Учительница подозревает Шуру во взваливании на падчерицу обязанностей няньки. Соседи судачат. Подружки сочувствуют...

Сквозь препятствия и поперек себя Шура налаживает отношения со Светой, но, как и все остальные, включая учительницу, почему-то настаивающую, чтобы Света звала приемную родительницу мамой, неприлично торопятся. Им невдомек, что ребенок, потерявший мать, не котенок и не игрушка. Им требуется доказательство «благодарности» ребенка за предоставленный уют и его немедленной социализации.

Шуре не нужно благодарности, но и она спешит увидеть девочку счастливой или хотя бы менее несчастной. И только после того, как Света сбегает из дома (недалеко, куда же ей податься, бедной крохе с застывшим, невидящим взглядом), Шура сквозь слезы и отчаяние понимает: как бы не было ей самой трудно, девочке неизмеримо сложнее. Им с Павлом, взрослым людям, приходится приспосабливаться к незнакомке, а каково Свете, потерявшей в одночасье мать, вырванной из привычного ей окружения, среди чужих людей, которые ожидают от нее «естественного» поведения, щенячьей радости, ритуальной вежливости?

Это следущий шаг Шуры на пути к истинному материнству. Она встает на место Светы и ей делается страшно. Этот ребенок весь — незажившая еще рана, она «сама себе не рада». Шура перестает «давить» на девочку. Вместо того, чтобы каждодневно, с надрывом убеждать Свету в том, что ее любят и ей нечего опасаться, вместо настойчивых вопросов: что же ей нужно для счастья, Шура находит нужный тон. Она просто включает девочку в свои обыденные разговоры, каждодневную рутину, не требуя ответов, ни на чем не настаивая, залечивая раны ее маленького сердца ласковым тоном более, чем словом. Фотографию матери, единственную память Светы, разорванную сынишкой, Шура восстанавливает и увеличивает в фотомастерской, после чего та занимает законное место на письменном столе Светы.

Шура вооружается неведомой ей доселе мудростью. После разговора со своей бывшей школьной учительницей о том, что требуется пересаженному цветку (в точности по Драйзеру «девушкам и цветам для пересадки нужна лучшая почва») - время и тепло, она буквально окружает Свету заботой, НО не от своего имени. Все купленные ею подарки преподносятся отцом и от его имени.

Вот уж на кого насели беспощадно. Шура настраивает, инструктирует, убеждает мужа, подсказывает ему, КАК он должен общаться с дочкой. Несмотря на свою природную мягкость и уступчивость, Шура тигрицей налетает на Павла и упрекает его в излишней холодности к дочери, грубой неловкости, отсутствии желания найти путь к ее сердцу.

А после этого она меняет тактику: хвалит Свету ее отцу. Она и самая миленькая и «аккуратненькая», идеальная ученица в классе, умненькая и талантливая. Эти слова Павлу явно ложатся бальзамом прямо на сердце. Постепенно и Павел проникается чувствами к дочери. Шура убеждает его, что прогресс есть: ребенок оттаивает, начинает доверять им, смягчается. Нужны только время и тепло!

Шура далеко не слепа, она видит, как мать настраивает внука против Светы, а потом догадывается и до остального. Все это время Шура боролась не со всем миром, а с матерью, с ее злобным языком, неутомимо клевещущим на Свету, наговаривающим на Павла. Яду хватило, чтобы и учительнице нажаловаться на собственную дочь и сельчан настропалить. Шура освобождается от влияния матери, больше ей не надо жить чужим умом. Ей хватит своей мудрости и любви, а без злобы и ревности она обойдется. Идеальной женой и матерью она может стать и без назойливых, вредных советов. Добрых людей достаточно, чтобы опереться на их плечо, а на остальных и обращать внимания не стоит.

Награда находит героя. В одну ненастную осеннюю ночь, когда, казалось, все напасти сваливаются на Шуру, Света остается с младшими детьми (мать отказалась прийти помочь), укладывает старшего, укачивает младшую. А еще она делает шаг навстречу отцу, проявляя заботу о заболевшем, и... есть контакт! Они, наконец, отец и дочь!

В эту ночь Света называет Шуру мамой. Шура не верит своим ушам, но да, эта вечно настороженная, испуганная девочка «с глазами волчицы», смотрит, наконец, открыто и доверчиво. «Ее» девочка!

«Слово «мачеха» - плохое слово», - внушает Шура своему сыну. Нет у этого понятия места в семье Олеванцевых. Шура теперь мама всем троим.

Если «мачехой» становятся в силу обстоятельств, то для «звания» матери необходима аттестация. И как только квалификация «мама» получена, самое лучшее навсегда забыть слово «мачеха». Если вы согласитесь со мной и с Шурой Олеванцевой, то увидите сами, ничего хорошего в нем нет.

Tags: кино, критика, советский
Subscribe

  • Книжный вор

    За небольшим исключением и преимущественно в любое время дня и года мы законопослушные граждане, уважающие чужую собственность и трепетно относящиеся…

  • Правдивая ложь. "The Trap" (1966)

    Любите ли вы фантастику, как люблю ее я? Фантастические книги или фильмы обычно воспринимаются нами с известной степенью допущения. Хотя есть и…

  • Чтобы детство не кончалось. "Тореадоры из Васюковки"

    Не получается у меня писать сочинения на некоторые темы. Дело в названии. Если «Как ты провел лето» — еще не такое уж плохое название, то все, что…

  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 3 comments