inryko (inryko) wrote,
inryko
inryko

Category:

Вне правил

В писательстве есть свои законы и обычаи, которым надо следовать, чтобы заслужить, если не широкую известность публики, то хотя бы одобрительный кивок критиков. Правильно написанная книга идеально укладывается в классику жанра. Правильно рассказанная история не вызовет у читателя нервного тика и, как минимум, позволит ему спокойно уснуть. Если книга годится в качестве снотворного, это все еще хорошая книжка.

Но есть авторы, которым позволено больше, чем остальным. Попросту, в народе, их зовут гениями. А критики, если и найдутся таковые, могут долго идти лесом, пока не найдут того, за чем их послали.

Писатели-гении могут делать с литературой все, что им заблагорассудится. Им не надо зажимать себя в рамки, диктуемые грамматикой, композицией, жанром, даже приличиями.

Повествование Жозе Сарамагу будет стройным и логичным, несмотря на отсутствие знаков препинания, а его диалоги живыми и яркими, даже если они написаны сплошным текстом без разделения на лица и без подпорок «он сказал/она сказала».

Джейн Остин способна раскрыть характер героини с помощью одной только пустопорожней речи последней о событиях и людях, не имеющих никакого отношения к истории. Более того, героиня (с героями это тоже случается), может лгать, лицемерить, наговаривать на ближнего своего, скрывать главное за незначительным — но она перед вами вся, без прикрас и ухищрений, как перед создателем.

Лев Толстой умудряется вместить трагедию в оговорку и беспомощные жесты персонажа, а немой, но совершенно понятный собеседникам разговор в междометия, аббревиатуру, многозначительные взгляды — словом, между строк.

Диккенс описывает обитателей своих историй — и превосходно это делает — «выворачивая» их карманы или подмечая странности их манер и походки. Собственно, Диккенс и Остин делят на двоих славу описателя. И приемы у них схожие. Я считаю, что Остин без всяких натяжек — женский аналог Диккенса, хотя, если придерживаться хронологии, это скорее Диккенс мог позаимствовать у Остин мастерства. Неважно! Гениальность — не монополия. Просто очень редкое сокровище.

Сравнивать гениев — занятие пустое. На литературный Эверест каждый их них добирается своим путем. Я упомянула первых, пришедших в голову. Лев Толстой даже не относится к моим любимым писателям, но я не могу не признать за ним первенства, наряду с остальными.

Мне хотелось бы сказать еще об одной «скале» высокой литературы, который пожертвовал динамикой повествования в угоду его глубине, пренебрег сюжетной линией в пользу информативной. И выиграл.

Только Виктор Гюго мог позволить себе посвятить половину Тружеников моря природе, флоре, фауне, демографии, политическому и социальному укладу жизни, истории, сельскохозяйственным, кораблестроительным, судоходным и рыбопромышленным вопросам относительно Нормандских островов. Причем не втиснул это описание скромно, тайно, по частям там и сям в романе, а просто начал с этого и безмятежно выдавал главу за главой, не заботясь о том, вызовет ли это скуку читателя, и бросит ли он чтение практически в самом начале. Не бросает, впрочем...

Так же как не утомляет взрослого человека, не склонного к растрачиванию времени на «ненужное» (все-таки в детстве и юности мы еще большие торопыги), описание Собора Парижской Богоматери. Если я правильно помню, это приличных размеров глава, в которой нет ни одной «художественности»).

Совершенно захватывают и главы Отверженных, детально, подробно повествующие о монастыре, печальной и несправедливой казни короля Людовика XVI, а также — сядьте ровно — полная история мира сточных канав великого города Парижа.

Все, что вышло из под пера Гюго, читатель проглатывает с маниакальной жадностью. Надо быть справедливым к писателю: про сюжет он тоже не забывал: все линии доведены до логического конца, все характеры завершили полный круг задуманных творцом метаморфоз, всем героям заплачено сполна, и не обязательно по справедливости — ведь так случается чаще, чем наоборот.

Я признаюсь со стыдом, которого не стоит скрывать перед писателем такой величины, что упомянутые три произведения — это все, что я у него прочла. Ну разве что пьесу Мария Тюдор стоит упомянуть.

В свою защиту могу сказать, что если бы Виктор Гюго за всю жизнь написал только одних Отверженных, он заслужил бы свой памятник в литературе нисколько не менее внушительный.

Данный пост можно считать договором о предварительных намерениях. Я хотела бы написать про каждый из этих романов отдельно. Но сначала мне надо будет перечитать все три.
Tags: классики, литература, спасибо!
Subscribe

  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 24 comments