inryko (inryko) wrote,
inryko
inryko

Categories:

Простая история (1960)


Не так уж и много людей в ЖЖ, комментирующих мои рецензии. Так что я с благодарностью и интересом читаю все и отвечаю на них. А еще ценнее эти комментарии становятся, когда читатели рекомендуют книги или фильмы. И необязательно как-либо связанные с тем, что я написала.

Вот так, по наводке galka_psisa (СПАСИБО!) я посмотрела Простую историю (1960), типичный советский производственно-колхозный фильм. И случилось это у меня в первый раз, потому что, хотя я и слышала про эту картину, но почему-то мне никогда не доводилось ее посмотреть. Даже короткий эпизод. Я только и знала, что там Ульянов (не самый любимый мой актер) и Нонна Мордюкова, которую я очень уважаю и люблю.
bc66057daae590b27ac4ecdd78dd4c9d.jpeg (720×552)


Говоря о советском кинематографе, мы невольно вспоминаем нарочито пропагандистский, неправдоподобно идеалистический способ изображения действительности. Большая часть фильмов снята в так называемом стиле социалистического реализма. Но так же как природа боится пустоты (Спасибо за умном слове, Аристотель, но Тит Лукреций Кар, кстати, поправил тебя, сказав, что пустота природе тоже нужна), так и искусство боится фальши. Можно силой запретить изображение правды на экране, но она все равно исподволь вылезет изо всех щелей и заполнит собой содержание. Так и социалистический реализм часто был не только социалистическим, но и реализмом. С полным правом можно назвать Простую историю одним из наиболее правдивых и искренних сюжетов, которые сама жизнь подбрасывала кинематографу.

Колхоз изображается таким, какой он и был, в среднем и в частном. Вместо ожидаемой когорты героев сельского хозяйства, которые всей душой радеют за общее, мы видим массу мелких личных собственников, благосостояние которых зависит от их собственных усилий плюс некоторый административный ресурс, коль скоро они до него добрались. Для кого-то это что-то вроде барщины: поработал на колхоз и — «потехе час», а если можно увильнуть — то на потеху будет больше времени и плевать на трудодни! Нельзя их назвать покорным стадом, но и инициатива у них проявляется только тогда, когда ее последствия в виде ответственности можно с благодарностью (недолгой впрочем) переложить на кого-нибудь еще.

Скрытое сопротивление власти, которая с одной стороны всегда неправа и неудобна, а с другой стороны должна чего-то «дать», проявляется в самой первой сцене: общем собрании колхоза. Инфантильность народа чувствуется в его ожидании: вот сейчас товарищи из района определят, кто будет нашим следующим председателем. А строптивость в неприятии новехонького, с иголочки человека из района (опытного руководителя и «хозяйственника», который почему-то не пригодился на старом месте). И вдруг, неожиданно для меня, всплыла фраза, которую, я была уверена, изобрели не раньше 90-х: нам старый-то председатель не страшен — он уже нахапал, сколько мог, а вот новому все сначала начинать, свое хозяйство заводить. Значит, уже тогда зародилась эта идея, о том, что старый властитель (вор) лучше нового. Ибо достиг точки насыщения богатством... Как это наивно... и как цинично!

Итак, старый председатель Егор Лыков, достигший точки насыщения, сидит тут же на собрании и, кажется, совершенно не противится возможности быть смещенным. А народ уговаривают принять нового человека, по просьбе этого же народа присланного на замену Лыкову, который слишком уж печется о своем личном достатке, а не о колхозных делах.

Позже, уже после собрания, всплывают и более конкретные и неприглядные факты: скорее всего, имели место и хищения, и саботаж и много еще чего, но совершенно в рамках тогдашней практики: говорим одно - делаем другое. Вот например, комбикорм, присылаемый по квотам из «района» распределялся между «своими» людьми и перепродавался или использовался в личных хозяйствах, в то время как колхозные коровы питались всю зиму сеном.

Сын Егора Лыкова, без особой кстати экспрессии, высказывает отцы, что у того «личное хозяйство — свет в окошке», а в колхозе нет ни клуба, ни даже радио, а кино привозят раз в месяц.

И вот на собрании подает голос вдова фронтовика и задает вполне естественный, но очень риторический вопрос из категории «доколе»: Почему же мы сами не берем в свои руки собственную жизнь? Почему ждем, что кто-то придет и сделает за нас то, что мы лучше знаем и умеем? Почему бы не избрать женщину, которых большинство в колхозе, чтобы она навела порядок в колхозе, как хорошая хозяйка в доме?

Тут же приводится довольно недавняя (или может быть хорошо проветренная старая) шутка про лошадь, работавшую в колхозе больше всех и так и не ставшую председателем. Сдается мне, что от замены слова «лошадь» на «бабу» шутка нисколько не потеряла остроты.

Домой эта бойкая на слова женщина по имени Александра Васильевна Потапова пришла уже избранным председателем. Поддержку ей оказали (на словах и в запале) женщины и даже некоторые мужчины, чей равнодушный аванс (базирующийся на принципе «да кто угодно, лишь бы ни я») прорвался сквозь хор совершенно характерных для той эпохи и не изжитых до сих пор шовинистских и сексистских возражений, которые и называть не надо, и так можно догадаться. А еще был там один секретарь парткома (?) опять же из района, который одним своим присутствием одобрил идею. Тот самый Ульянов! Извините за «тавтологию».

Что такое для женщины, никогда не имеющей отношения к «менеджменту», проснуться утром с этой новой для нее головной болью? В противоположность многим политикам, на которых, как говорится, клейма негде поставить, Александра понимает, что теперь вся ее жизнь, даже частная подчинена высоким моральным требованиям ее должности. Да и мама, прообраз PR-директора и имидж-консультанта в одном лице, неожиданно для зрителя выдает кодекс публичной личности, в котором нет ни одного неверного слова: «перед народом не возносись, но и себя не роняй; зубы попусту не скаль и имей сурьезность», одевайся скромно (никакой косметики!), а кроме того, придется выгнать из постели заходящего иногда на огонек Ивана Лыкова (сына бывшего уже председателя).

Наставления матери Александра принимает без возражений, хотя и через силу. Теперь достаточно материнского взгляда, чтобы она не помчалась с подружками в магазин, а вместо этого направилась в правление.

Мама ох как права, Иван Лыков тоже в это утро получил «предписание»: «приструнить ее как следует» на правах любовника, чтобы отец мог сохранить влияние на нее «на правах родственника». Этакий серый кардинал.

Струхнув в первый раз даже зайти в дом, где заседало правление, она сбежала в коровник и выслушала первое в своей должности «народное мнение». Но она освоится. Председатель — должность представительная, не профессиональная. Его дело - «выбить» ресурсы для колхоза. На вес золота советчики вроде зоотехника и агронома. Никого их них в колхозе пока нет, но Саше приходит на выручку собственная смекалка. А еще собственный характер.

Немного комично выглядит ее борьба с тунеядцем-рыбаком, которого если я не ошибаюсь, очень мило сыграл Олег Онофриев (нет, вру, Онофриев был агрономом). Такое вот лирическое отступление, смешно и печально, что взрослых людей надо воспитывать как шаловливую ребятню: и то, что приходится делать Саше и то, что рыбачок находит это вполне законным и необходимым. Но это еще один вполне реалистичный штрих картины.

Для контраста с этой милотой есть эпизод и отвратительный, когда Александра за собственные деньги посылает за водкой для подкупа механизированной бригады, чтобы тракторы починили в приемлемые сроки, причем Егро Лыков не стесняется привести ей расчет размеров «подкупа», включая в число переговорщиков выпивох и себя. А потом он же «сливает» информацию в местную газету, и поступок Александры (не механиков!) обличают как «не наш метод». Точно не наш? А может, все же, именно наш?

Язык не повернется назвать этот фильм пропагандой, даже когда в нем изображают такую принципиальную героиню. Ведь даже если нам не верится, что такое возможно, мы не можем не признать, что именно таким и хотели бы видеть человека, который нами руководит. Лично безупречного (не потому что кто-то сотворил эту женщину с крыльями на спине, а потому что она смиряет собственные желания в силу обстоятельств) и неподкупного, искреннего и сильного.

Я, как очевидец, убедилась, что иногда только женщина и может вытащить целый поселок или компанию из ямы неблагополучия, когда мужчины либо покидают «проект» как недостаточно амбициозный, либо по этой же причине впадают в депрессию и спиваются. Не забудем еще о тех, кто будет плести интриги за ее спиной и планировать заговоры и саботаж. Славы или богатства через это не обретешь (так что ты не прав, Егор Лыков), а вот обидных слов в спину, сопротивления, небрежения — сколько угодно. Но женщина берется за дело именно потому, что больше никому не надо, а она не может оставить все так как есть.

Постепенно Саша внушает уважение к себе у всех, кто был способен ее оценить. Большинства. А недруги всегда найдутся. Даже Ваня Лыков делает ей формальное предложение, что в те времена было делом необычным признанием личности женщины (зачем корова, если каждый день получаешь молоко?). Но Саша уже не принадлежит себе. Ваня Лыков уезжает, женится и исчезает из ее жизни. А может, уже тогда в ее сердце поселилась непрошеная любовь к другому...

Так я и не поняла из скудных намеков и фраз, что же за семейное положения у секретаря Данилова (Ульянов). То что он посещает сына в интернате не дает никакой зацепки. Он может быть и вдовцом, и разведенным, а также вполне счастливо женатым человеком. В советское время существовала практика помещения ребенка в интернат, если там можно было получить лучшее образование, а родители каким-либо образом заняты или не всегда рядом. Но, как и Саша, он связан своей должностью и... принципами.

Чувства между ними, начавшиеся с шутки, дружеского подначивания, практической помощи, вылившиеся во взаимную симпатию и уважения, дороже любых банальностей вроде сожительства и даже брака. Александра получает немое подтверждение того, что и Данилов испытывает к ней если не любовь, то сильную привязанность, но оба подавляют момент, когда страсть готова была вылиться в событие, не дать которому случиться легче, чем потом делать вид, что ничего не случилось. Это очень поучительный для всех нас эпизод. Посмотрите, как справляются с этим сильные люди, которым дорога личная честь.

В этот момент, мои фантазии насчет Мордюковой, играющей Аксинью в Тихом Доне, испарились. Эта женщина (Саша в теле и с душой Нонны) не смогла бы стать игрушкой в чьих-то руках. Она сжигает мосты за собой и идет вперед. И никто не узнает, какую пустыню одиночества им приходится носить в сердце.

Ее цель: «сделать так, чтобы людям хорошо жилось», ни больше, ни меньше. И, несмотря на все мое знание того, что случилось с СССР и с колхозами и со всеми этими людьми, которые в 90-х утратили надежду на лучшую жизнь, я верю, что Саша Потапова (Александра Васильевна, простите) этой цели достигнет.

Tags: кино, критика, советский
Subscribe

Recent Posts from This Journal

  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 10 comments

Recent Posts from This Journal