inryko (inryko) wrote,
inryko
inryko

Category:

Лучше не возвращаться. Ташкент 2016. Часть II

ЧАСТЬ II



Оперный театр не изменился, снаружи, во всяком случае, на представление я не попала. Про ташкентскую оперу мне только известно, что строили его пленные японцы после второй мировой. Не зная, насколько это соответствует истине, уверю вас только, что внутри оно замечательно: белое с нежным орнаментом на стенах. А снаружи «музыкальные» фонтаны, без которых, кажется не обходится ни одна из «режимных» столиц. Народу нравится...





Вечный огонь, весь в граните и мраморе со статуей матери, все тот же,


а вот рядом построен павильон, в котором нет ничего, кроме многочисленным медных «страниц», на которых записаны имена то ли погибших во вторую мировую войну, то ли воевавших в ней. Скорее первое. Однако, папа мой не нашел своих родственников. Похвальная эта идея была воплощена, на мой взгляд, довольно спорным образом. Списки размещены по... вилоятам Узбекистана, то есть с учетом современного административного деления, которое НЕ совпадает с тем, которое было на начало войны. К тому же тех, кто родился в прежнем Ташкенте, выкинули за его пределы, так как границы города... сжались. Те районы, что в советское время вошли в состав города, снова выведены наружу. Так что мы с папой прочли все списки, которые могли относится к делу, но все равно его дядьев там нет. Печально!






Еще одна достопримечательность Ташкента (тут мне не дадут соврать соотечественники) — канал Анхор. Помню как мы иногда гуляли вдоль его зеленого течения, и прогулка эта была довольно долгой, от Урды до станции метро Пахтакор. Можно было, если я вам не вру, пройти в одну сторону по одной стороне, на Урде перейти на другую сторону и вернуться обратно по другой стороне, сесть в метро на станции Пахтакор и вернуться домой.



Если вы тоже помните эти прогулки, сейчас можете забыть. Гулять можно только по внешней стороне Анхора, на правый берег (если я точно помню направление течения) вам не дадут даже спуститься с моста. Там стоит милиционер (в Узбекистане вообще расточительно используются милиционеры, они заменяют светофоры, заборы и запоры) и свистит в свисток, призывая вас вернуться на мост и обойти Анхор с другой стороны.



А все потому, что правая сторона примыкает к правительственным территориям, и гулять там могут захотеть только террористы, злоумышляющие против правящего режима. Ну, а так как мы не такие, то спорить не стали. Удовольствие от сильно укороченной прогулки — мы не пошли далеко — было испорчено. Анхор, правда, все тот же, и вода там все еще зеленая, несущая прохладу.



Прошли мы с папой мимо стадиона новой главной команды Узбекистана (название ее не помню), это больше не Пахтакор, к сожалению.




                        "Иностранцам" будет интересно узнать, что "пахтакор" означает "хлопкороб"

Одним из мест, которое навязчиво звало к посещению — медресе Кукельташ (посмотрите на картинку и убедитесь сами как «эти русские» коверкали названия наших святынь, хехе. Вот еще один пример: угадайте, что за город такой Кукон?).



Пока искали парковку я пригляделась к бывшей гостинице Чорсу, до этого Москва. И обнаружила, что здание зияет пустыми этажами. Его предназначили то ли к сносу, то ли к тотальной перестройке. И я опять не могу не порадоваться, оно было довольно уродливо, честное слово.

                            Гостиница "Чорсу", бывшая "Москва", сейчас просто бывшая

Итак Кукалдош, как правильно его теперь называть, было любимым зданием моего детства. Конечно, внутри я никогда не была, даже не поднималась на ступеньки. Сколько помню, оно всегда было закрыто, и абсолютно безлюдно, но явно ухожено и обитаемо. Ученики этого религиозного ВУЗа не особенно афишировали свои занятия в советское время.

Медресе мне нравилось. Оно было заметно на расстоянии и с разных ракурсов и отличалось некоторой завершенностью.





За медресе располагался огромный рынок Чорсу, а также старый Детский мир, в котором моя мама чаще всего безуспешно пыталась «достать» что-то, что можно носить, не портя фигуру и не вызывая плоскостопия. Рынок тоже мне нравился.




Особенно галерея с колоннами, у которой торговали самсой из слоеного теста, моей самой любимой. Галерею я не нашла, скорее всего, ее снесли. На рынке можно купить что угодно, хотя узбеки немного падки на моду: например, когда дехкане «открыли» для себя мраморные арбузы, то полосатые были совершенно заброшены в угоду новому веянию, хотя по вкусу и сладости они намного превосходят новинку. Вот ореховые ряды, мои любимые.




А вот лепешечный ряд, с лепешками всех сортов, размеров и посыпок.



К сожалению, традиционные сдобные лепешки здесь больше не похожи ни на те, к которым я привыкла, ни на те, которые теперь пекут в Москве и даже в Архангельске. Они что-то среднее между патыром (пресной лепешкой) и оригиналом. И черствеют они даже быстрее. Я помню покупку в детстве лепешек с плетеных подносов на пересадке автобусов (остановка «Шопоиз», как это примерно звучало для моего уха — сейчас понимаю, что довольно интересное совпадение, на самом деле называется Шофайзы, если вы не знали, узбеки произносят «ф» как «п»).



В «достославные» советские времена только на рынке можно было купить приличное мясо, правда, гораздо дороже. Здесь до сих пор продается довольно старомодная утварь для дома и хозяйства, включая метлы, колыбельки для детей, лопаты, цинковые ведра (о, эти ведра! Они были везде), изделия из жести и много еще чего, названия которого утрачены (мной).



Напомню, я посещала Ташкент в первые недели президентствования человека с непроизносимой фамилией. Не знаю, как сейчас решается проблема (никак, скорее всего), но в 2016, похоже, активно проводилась в жизнь политика насаждения безналичного денежного обращения. Выражалось это в том, что:

1. отсутствовали банкоматы, где вы могли снять деньги, либо они были малодоступны;

2. работники предприятий подписывали «заявления», по которым львиная часть их заработной платы или пенсии начислялась на дебитовые карты — наличная часть сводилась к максимум 25 процентам, чаще 10.




35 CSC_4042.JPGРынок Бешагач (Беш Ёгоч)

Зная, что рынок оперирует только наличными, а магазины торгуют довольно убогим, по сравнению с рынком, ассортиментом и по жестким ценам, можете себе представить сколько сфер экономики одновременно была подставлено под удар. И это одно из тех удобств, на которые без спросу подписывают обычно граждан республик с «крепкими традициями». Почему именно эта политика, почему слоны? — я развожу руками в недоумении. Может быть, ограничить так называемый «черный нал»? Нет, я пас...


Так в Узбекистане, и вообще в Средней Азии продают бахчевые культуры

Недалеко от рынка Чорсу мне впервые в жизни удалось посетить религиозный комплекс Хазрет Имам, включающий медресе Барак-хана, медресе Муйи Мубарак, Мечеть Тилла Шейх и Соборная мечеть Хазрати Имам.




Как много от старых зданий осталось после реставраций и подновлений, не знаю. Чрезмерно усердная реставрация — это не только узбекская проблема. Видела я такое много где. И это всегда очень грустно. Как и везде в Ташкенте, кроме рынков, здесь царит чистота, порядок и... пустота.




Все это больше для туристов, предсказуемых и организованных. Которые будут ходить аккуратными группами и покорно слушать гида, или просто забредать сюда для однообразных, хотя и красочных фотографий:




Ну вот это здание, Хазрати Имам, совершенно точно новодел (мечеть построен в 2007 году по проекту Ислама Каримова, хммм), меня не впечатлило. На Гугл картах, эта мечеть загадочно называется «Абдулло Мираходжаев, 17А», и, думаю, Гугл в этой бессмыслице не виноват.

Окончание следует...

Tags: Ташкент, ностальгия, путешествия
Subscribe

  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 4 comments